Случаи из практики

И. - мальчик с синдромом Дауна. Сразу после рождения мать отказалась от него и никогда впоследствии не интересовалась его судьбой. Отец мальчика серьезно болен - тяжелая форма эпилепсии. В доме ребенка И. посещали только бабушка и дедушка со стороны отца. Когда ребенку исполнилось 2 года, бабушка стала забирать его на выходные домой. До пяти лет И. не умел жевать, твердой пищи не получал. Развивающих занятий в доме ребенка И. не получал. Решение забрать ребенка из детского дома и оформить опекунство созрело в результате того, что бабушка узнала о существовании Центра "Даунсайд Ап" и интегративного детского сада, где ребенок смог бы получить квалифицированную помощь специалистов. С пяти лет И. стал посещать индивидуальные занятия в "Даунсайд Ап", а в 6 лет пришел в интегративный детский сад. После устройства И. в детский сад бабушка смогла устроиться на работу, что позволило семье улучшить материальное положение. В силу госпитальной депривации и травмы ребенок развивался крайне медленно и серьезно отставал от своих сверстников. Для И. была разработана специальная коррекционная программа, с ним занимались логопед, дефектолог, психолог, массажист, специалист по ЛФК. И. доброжелательно общался со сверстниками, смог научиться жестовой речи, навыкам самообслуживания, удалось научить его пользоваться несколькими словами (из-за стридера - пареза надгортанника, обучение устной речи было крайне затруднено). Сейчас И. учится в специализированной школе.

Девочку К. (тоже синдром Дауна) также оставили после рождения в Доме ребенка. Родители посещали ее достаточно регулярно, консультировали, когда это было нужно, у медиков, но забрать в семью не решались. Папа был знаком с семьей ребенка, посещавшего интегративный детский сад, и как-то пришел на детский утренник фотографировать. Знакомство с нашим детским садом и рождение второго ребенка подтолкнуло семью к решению забрать К. из детского дома. Девочка успешно адаптировалась в интегративном детском саду, научилась хорошо говорить, освоила почти в полном объеме программу детского сада и теперь она одна из лучших учениц в специализированной школе.

М. пришла к нам в детский сад в 6 лет, перед этим год занималась в Центре лечебной педагогики. Диагноз - РДА. Адаптировалась с трудом, к детям не подходила, хотя наблюдала за ними с интересом. Особенно сложно переживала режимные моменты (необходимость идти на прогулку или с прогулки, на обед и т.д.). Когда М. уставала , у нее начиналась истерика, остановить которую удавалось с большим трудом.

Любимым занятием М. было рисование. Более того, вскоре мы заметили, что лучший способ успокоить ее, вернуть ей состояния равновесия - это посадить ее рисовать. Специально для М. мы стали держать на виду рисовальные принадлежности. Вскоре она сама научилась в тяжелые моменты бежать рисовать, а не устраивать истерику.

В процессе адаптации рисунки М. менялись. Сначала это были повторяющиеся пейзажи, потом возник дом - детский сад, потом стали появляться конкретные дети и взрослые. Думаю, это стало признаком того, что М. пустила нас в свой мир.

М. провела в детском саду два года. Она научилась общаться с детьми, следовать режимным правилам, хорошо вести себя во время групповых занятий. В возрасте 8 лет М. поступила в 1-й класс массовой школы, в которой учится и сейчас.

Мальчик С. - сейчас ученик 2-го класса общеобразовательной школы, придя из школы, не садится обедать, пока не сделает все уроки. Он научился играть не только со своим младшим братом, но и с одноклассниками.

Наш детский сад стал для него дверью в "обычный" детский мир. К нам С. Попал с диагнозом моторная алалия, пройдя 2-х летний путь преодоления своих проблем с помощью специалистов Центра Лечебной Педагогики. Нам предстояло закрепить результаты их работы и научить С. общению с другими детьми.

Начало его пребывания в детском саду характеризовалось тем, что он ни минуты не сидел на месте, летал по комнате, все сметая на своем пути. Когда останавливался, играл в одиночестве, у него не было друзей. С. трудно шел на контакт. На общих занятиях рядом с С. находился взрослый, который помогал ему слушать педагога, выполнять задания, т.к. С. был не в состоянии слушать общую для всех инструкцию, "зацикливался" на чем-то одном, не воспринимал новый материал, предлагавшийся для всех детей, а не персонально для него.

Мы составили индивидуальную программу развития ребенка, которая предусматривала непременное включение мальчика в общие занятия группы, игротерапию, поддержку ребенка на индивидуальных занятиях с нейропсихологом и логопедом. В нашем распоряжении было чуть больше года, чтобы подготовить ребенка к школе.

К выпуску из детского сада контакт с С. значительно упростился. На занятиях С. сидел самостоятельно, выполнял требования педагога, периодически вставал с места, прыгал, кричал, но затем снова садился и продолжал работу. У С. появилась подруга. Он старался подражать поведению других детей, быть "молодцом". Родителям удалось найти хорошую учительницу, которая с пониманием отнеслась к особенностям С., и ребенок получил дальнейшую возможность осваивать "обычный" детский мир.